Неточные совпадения
Даром ничто не дается.
СудьбаЖертв искупительных просит.
— Говоря о себе, не ставьте себя наряду со мной, кузина: я урод, я… я… не знаю, что я такое, и никто этого не знает. Я больной, ненормальный человек, и притом я отжил, испортил, исказил… или нет, не понял своей жизни. Но вы цельны, определенны, ваша
судьба так ясна, и между тем я мучаюсь за вас. Меня терзает, что
даром уходит жизнь, как река, текущая в пустыне… А то ли суждено вам природой? Посмотрите на себя…
— Всякому, — говорила она, —
судьба дает какой-нибудь
дар: одному, например, дано много ума или какой-нибудь «остроты» и уменья (под этим она разумела талант, способности), — зато богатства не дала, — и сейчас пример приводила: или архитектора, или лекаря, или Степку, мужика.
Но все это, свидетельствуя о трагической
судьбе русского народа, совсем не означает, что весь запас творческой энергии и творческих идей пропал
даром и не будет иметь значения для будущего.
— А захочет молодец
судьбу свою узнать, пожелает он увидеть во сне свою суженую — подложить ему под подушку липкий цветочек этой травы. Всю
судьбу узнает во снях, увидит и суженую… Не сорвать ли про тебя, Василий Борисыч?.. Так уж и быть,
даром что бесовский цвет, ради тебя согрешу, сорву.
Наговорила гостейке турус на колесах: святой-де у нас в шабрах живет, благочестивый, учительный, постник, великий
дар прозорливости имеет — всю
судьбу твою как на ладонке выложит…
Одной —
судьба послала
дарОбворожать сердца и взоры...
По улыбке надменного торжества, игравшей на губах последней при встрече с ним, он видел, что не только ее ставка в игре с графом выиграна, но что она догадывается, что эта ее победа далеко ему не приятна. Несколько, будто шутя, брошенных ею слов в разговор с ним окончательно его в этом убедили. Он понял, что это открытие не пройдет ему
даром со стороны мстительной женщины и не только отзовется на его дальнейшей
судьбе, но и на участи горячо любимой им девушки Глаши.
Вообще эта дружба была настоящим
даром благосклонной
судьбы.
«Кто знает, — думал старый гарибальдиец, — ведь бороться можно не только копьем и саблей. Быть может, несправедливо обиженный
судьбою подымет со временем доступное ему оружие в защиту других, обездоленных жизнью, и тогда я не
даром проживу на свете, изувеченный старый солдат…»
И впечатление у меня было, что литературой он занимается так, походя, потому что, среди многочисленных
даров,
судьба, между прочим, отпустила ему и литературный талант.
Красавина. Нешто я, матушка, не понимаю? У меня совесть-то чище золота, одно слово — хрусталь, да что ж ты прикажешь делать, коли такие оказии выходят? Ты рассуди, какая мне радость, что всякое дело все врозь да врозь. Первое дело — хлопоты
даром пропадают, а второе дело — всему нашему званию мараль. А просто сказать: «Знать, не
судьба!» Вот и все тут. Ну да уж я вам за всю свою провинность теперь заслужу.
Но и от зол неизбывных богами вам послано средство:
Стойкость могучая, друг, — вот этот божеский
дар.
То одного, то другого
судьба поражает, сегодня
С вами несчастье, и вы бьетесь в кровавой беде,
Завтра в другого ударит По-женски не падайте духом.
Бодро, как можно скорей, перетерпите беду.
Вы требовали ответа на свое письмо: вот он. Тут мое все: и стыд, и мнение ваше, и жизнь моя! Возьмите это все в
дар от меня. Не думала я долго, писать ли к вам: мое сердце, ваши муки, сама
судьба приказывали мне отвечать.
Он в одном месте своих записок сравнивает себя с человеком, томимым голодом, который «в изнеможении засыпает и видит пред собою роскошные кушанья и шипучие вина; он пожирает с восторгом воздушные
дары воображения, и ему кажется легче… но только проснулся, мечта исчезает, остается удвоенный голод и отчаяние…» В другом месте Печорин себя спрашивает: «Отчего я не хотел ступить на этот путь, открытый мне
судьбою, где меня ожидали тихие радости и спокойствие душевное?» Он сам полагает, — оттого что «душа его сжилась с бурями: и жаждет кипучей деятельности…» Но ведь он вечно недоволен своей борьбой, и сам же беспрестанно высказывает, что все свои дрянные дебоширства затевает потому только, что ничего лучшего не находит делать.
Иль песен
дар необычайный
Судьба предназначала ей?
Нельзя сомневаться, что есть люди, имеющие этот
дар, но им воспользоваться может только существо избранное, существо, которого душа создана по образцу их души, которого
судьба должна зависеть от их
судьбы… и тогда эти два созданья, уже знакомые прежде рождения своего, читают свою участь в голосе друг друга; в глазах, в улыбке… и не могут обмануться… и горе им, если они не вполне доверятся этому святому таинственному влечению… оно существует, должно существовать вопреки всем умствованиям людей ничтожных, иначе душа брошена в наше тело для того только, чтоб оно питалось и двигалось — что такое были бы все цели, все труды человечества без любви?
Почто в груди моей горит бесплодный жар
И не дан мне
судьбой витийства грозный
дар?
Ну что же, значит такова
судьба. Жаль только, что
даром пропадет их молодая жизнь и не успеют, не смогут они до конца довести так блестяще начатую разведку. Она посмотрела на Игоря. Он лежал, как мертвый, без единого движения, почти слившись с землей.
Во всяком же случае люди были окончательно обескуражены как тем, что у них в приходе «баба в елтарь вскочила», так и тем, что после этого пришлось сеять без просвир, —
даром это в
судьбах мира пройти не могло, — и предчувствия, что год предстоит «голодный», стали переходить в уверенность.
И снова ушел в свою мечту Саша. Было с ним то странное и похожее на чудо, что как
дар милостивый посылается
судьбою самым несчастным для облегчения: полное забвение мыслей, поступков и слов и радостное ощущение настоящей, скрытой словами и мыслями, вечной бестелесной жизни. Остановилось и время.
Цыплунов. А вы меня щадили? Вы убили, вы утопили в грязи самую чистую любовь. Я ее лелеял в груди десять лет, я ее считал своим благом, своим счастием,
даром небесным. Я благодарил
судьбу за этот
дар.
Гневышов. Я вас ценю. Вы имеете мою протекцию, ваши услуги не пропадут
даром. Я готов вам заплатить, но не такой ценой. Счастие милого существа для меня дорого. (Строго.) Ее
судьбу, милостивый государь, я не могу вручить всякому…
Почему я так ему понравился, уж не умею сказать. Должно быть, общая у нас
судьба была, и потому тянуло нас друг к другу. Стали мы с ним как будто от прочих товарищей уединяться. И все у нас разговор об одном, все об одном. И наконец мы оба в этих разговорах последний стыд потеряли. Некоторым образом вроде как голые ходили друг перед другом. Настоящего слова еще не сказали, но уже чувствовали, что нам
даром не разойтись.
Кн<яжна> Софья (в сторону). Небо прекрасно исполняет мои желанья!
Судьба мстит за меня. Хорошо! он почувствует всю тягость любви безнадежной, обманутой. Я не
даром старалась охладить к нему Наташу: это меня радует. Однако что мне пользы? Я отомстила. За что? Он не знает, что я его так люблю! но узнает! Я ему докажу, что есть женщины…
— Вот, говорит, тружусь, главнейше — для мещанства, — не ответив, продолжал кривой, — для него, говорит, так как неописуемо обидели его и обошли всеми
дарами природы. Будет, говорит, показано мною, сколь русский народ, мещане, злоплененное сословие, и вся
судьба мещанской жизни.
Известия эти доставили мне чувство некоторого удовлетворения, героические усилия молодого надломленного существа не пропали
даром. Но когда я гляжу теперь на несколько пожелтевших листочков, на которых я тогда набросал в коротких чертах рассказ Степана, — сердце у меня сжимается невольным сочувствием. И сквозь благополучие Дальней заимки хочется заглянуть в безвестную
судьбу беспокойного, неудовлетворившегося, может быть давно уже погибшего человека…
Он был мудрый Полководец; знал своих неприятелей и систему войны образовал по их свойству; мало верил слепому случаю и подчинял его вероятностям рассудка; казался отважным, но был только проницателен; соединял решительность с тихим и ясным действием ума; не знал ни страха, ни запальчивости; берег себя в сражениях единственно для победы; обожал славу, но мог бы снести и поражение, чтобы в самом несчастии доказать свое искусство и величие; обязанный Гением Натуре, прибавил к ее
дарам и силу Науки; чувствовал свою цену, но хвалил только других; отдавал справедливость подчиненным, но огорчился бы во глубине сердца, если бы кто-нибудь из них мог сравниться с ним талантами:
судьба избавила его от сего неудовольствия.
Гуманистическое самоутверждение было существенным моментом в
судьбах человеческого духа, и опыт, пережитый в нем, не пропадет
даром, обогатит человека.
Я не хочу принять тебя, безумный
дар насмешливой
судьбы, — я не хочу, я не хочу.
И думаю себе: вот разделяет
судьба — одним, как мне, ум, талант, образование, силу, другим — пошлые
дары: красоту, ловкость, любезность.
— Ты мудр, как змий, и прекрасен, как солнце! Большего ты не можешь требовать от
судьбы. Она одарила тебя всеми своими
дарами. Ты самый прекрасный, самый мудрый и самый добрый король, какой только есть на свете.
Жизнь есть небес мгновенный
дар,
Устрой ее себе к покою,
И с чистою твоей душою
Благословляй
судеб удар...
Он не поэт по призванью:
судьба, наделивши его всеми
дарами, дала ему как бы в придачу талант поэта, затем, чтобы составить из него что-то полное.